На главную страницу сайта: www.mediasprut.ru Rambler's Top100
медиасеть журналистам германистам инфоцентр портфолио фотоальбом
главная о проекте об авторе письмо автору
добавь в 'избранное'    • рекомендуй другу

Инфоцентр

БИБЛИОТЕЧКА
Статьи, интервью и комментарии по разным темам, пока еще не вошедшие в отдельные подразделы, но небесполезные для журналистов...
02/2003 - Михаил Войтенко.

"Густлофф". Размышления и факты

Вступление

Итак, зачем мне-то это надо? По ряду простых причин - я неравнодушен к флоту вообще и ВМФ в частности ( хотя мне больше торговый нравится), а также и потому, что как офицер запаса я числюсь командиром БЧ-1 подводной лодки. Заканчивал я гражданское учебное заведение, с соответствующей военной кафедрой, и такую вот получил военную специальность. А учили нас крепко, т.е. если меня сейчас всунуть на скажем 3 месяца переподготовки, то после окончания оных я смело смогу не только осуществлять кораблевождение (БЧ-1 - это штурманская боевая часть), но и, принапрягшись, расчитать торпедный треугольник вручную и торпедами куда-нибудь пульнуть. Не уверен, что попаду, но за общее направление в сторону цели, а не противоположную, ручаюсь.

Разумеется была и стажировка на ПЛ - на дизельных, заметьте. А дизельные ПЛ, это вам не атомные. Помимо очевидной даже для сухопутных штафирок разницы, я-бы отметил лично для меня главную - жилищные условия. Среда проживания, так сказать. Меня в жизни помотало и в разных бывал жилищных, атмосферных и климатических условиях, но такого, как дизельная ПЛ, не знал и, надеюсь, не узнаю. Сейчас, в связи с демократией, гибелью “Курска” и общим стремлением к непременно сенсации и высоким гонорарам, про лодки пишут, кому не лень. И что в голову взбредет. Мой совет пишущим из тех, кто лодки на картинках видел - прежде, чем писать, посетите ПЛ, и при том непременно дизельную. Не надо похода или простецкого выхода, пусть она у пирса стоит - влезьте и посидите там с полчаса, нюхните атмосферу, сходите в гальюн, попытайтесь улечься в коечку. А потом пишите.

В общем, как ПЛ вообще, так и дизельные в особенности, я очень и очень уважаю - это воистину экстремальнейшие условия, ставящие человека на грань его возможностей, физических и психологических. ПЛ сродни космическому кораблю - миникапсула в абсолютно враждебной среде. С некоторыми, впрочем, разницами - ПЛ не вручную собирают, а можно сказать, конвейером, и экипаж ПЛ, в отличии от экипажа космического корабля, набирается не из нескольких десятков на всю планету профессионалов, а из непроходимых ребят российской и не только глубинки, которым день прошел, и хрен с ним - лишь бы дембель поскорее. И заметьте еще вот что - каждый из этих ребят может лодку преспокойно на дно отправить, случись у него такое угрюмое настроение. Клапан вовремя не закроет во время срочного погружения, вот вам и все, и сенсация обеспечена. Вот почему даже в социалистические времена расцветшей дедовщины на ПЛ ее не наблюдалось. Себе дороже...

Так вот учась, потом стажируясь, и будучи кроме того начитанным по части мемуар, много разных легенд я слышал про Маринеско.

Один из офицеров на кафедре знавал его лично, и много и с упоением нам про него баек поведал. Т.е. все байки и легенды укладывались в одну канву, совпадающую, несмотря на происки социалистической цензуры, с благоустроенными и причесанными мемуарами - Маринеско был прирожденный вояка, главным врагом которого были не немцы или на кого там родина укажет, а собственное начальство и особенно те из них, кто за духом и настроением призревал - то бишь помполитами. Маринеско на все это дело клал, как говорится, с прибором, при каждой возможности и даже тогда, когда ее не было.

Мне более всего запомнилась одна из них, про стоянку на базе. Каждый моряк, независимо от от того, к какому племени он относится - военный ли, гражданский, рыбак, - знает, что нет ничего хуже, чем стоянка в родном порту. Для комсостава это сущее бедствие. Комиссии, проверки, близость начальства большого и маленького... Кучи бумаг и отчетностей, пополнение припасов, от карт до картошки. Всякий помнящий советское славное время поймет, какими трудами эти самые припасы доставались. Дефицит-с! Тому отломи долю, с тем напейся, этому зад лизни.

Несмотря на все усилия начальства и призванных нас обслуживать береговых служб и баз, в море мы все-таки выходили. Единственно потому, что уж очень хотелось от них отделаться. Стоишь этак в родном порту вахтенным и мечтаешь оттянуться на швартовых метров на 20 от причала и убрать трап - авось очередная начальствующая сволочь (толковых среди них было и есть крайне мало, в основном это шакалы алчущие) не проберется. А Маринеско так и делал! И даже круче - оттягивался и ложился на грунт. И лежа на дне у родного причала он и славной его экипаж уходили в запой по случаю очередной победы советского оружия, приближая быстролетящим запоем страстно ожидаемый выход в море, подальше с глаз.

С врагом оно полегче. Может, байка, а может и нет. В войну многие многое делали, читал и слышал, как например окопники себя в той-же Москве вели. И с рук сходило. Чего ты этой лодке, лежащей на грунте, сделаешь, будь ты адмирал или даже сам товарищ Мехлис или не менее товарищ Жуков? Ахнешь по ней глубинной бомбой? Дождешься всплытия и загонишь всех в штрафбат? А немцев кто топить будет, политбюро? Так что могло такое быть, по-моему.

Мемуары известного советского подводника-балтийца Травкина, я их до дыр зачитал. Очень он там уважительно о Маринеско отзывется, будучи сам боевым офицером, а не паркетным адмиралом. И в том числе, несмотря на томагавк цензуры, с уважением отзывается о некоей вольности Маринеско в обращении с начальством. Кстати говоря отвлекусь от темы, не могу удержаться:

Многие знают и видели - крутят его часто, паскудненький такой фильмец “Командир счастливой щуки”. Отвратительность этого сооружения особенно бросается в глаза по сравнению с другим фильмом - “Торпедоносцы”. Вот это фильм! Это - жизнь. И ведь район один и тот-же они изображают - Север. Тогда как эта самая счастливая щука с не менее счастливым командиром и деяния ее целиком сляпаны из кусков известных военных эпизодов - потопления Маринеско “Густлова” на Балтике и попытки прорыва блокады Финского залива в 42-м тем-же Травкиным, и тоже на Балтике.

Ну и при чем тут Север? Ну, взялись-бы тогда за Лунина. Не взялись, видимо, по одной из причин - или сомнительность собственно атаки Лунина знаменитого “Тирпица”, или денег не хватило модель линкора сделать. Фильмец в плане декораций сделан до невозможности отвратительно, от формы до даже корпуса подводной лодки - за Щуку там пытаются подсунуть обыкновеннейшую современную дизельную ПЛ, а уж про надводные корабли или злобствующих немцев вообще помолчим!

И кстати последний трогательный эпизод, долженствующий выбить из глаза слезу - это было, да, с Травкиным. И он выжил. И мемуары написал. И было все просто - лодку поднял с грунта, загерметизировав центральный пост, некий матрос Галкин, и когда на верхний мостик выскочил Травкин, то увидел Галкина, машушего белой тряпкой, и идущие со всех стоявших в окружении кораблей немцев баркасы с десантом. Травкин правильно все расчитал и даже сам платком белым махнул, предварительно приказав приготовиться к срочному погружению - шлюпки подошли слишком близко, огонь с кораблей уже не откроешь - своих перетопишь. Травкин - в люк, лодка - камнем на дно. В общем, немцам достался один Галкин. Но нашим творцам, само собой, героя непременно надо было утопить, в целях как воспитательных, так и сценарных, надо-ж было как-то развязаться с приторным до тошноты образцом советского военно-морского офицера.

Возвращаясь к Маринеско - в этой самой буйнопомешанной патриотической фильмоленте, шедевре соцреализма, командир и во снах этот “Бломберг” или как они там его обозвали видел. Маринеско “Густлова” во снах своих не видел, он его вообще не видел, не знал и знать не хотел. “Густлов” четыре года у причала простоял прикованным и был он не линкором или крейсером, а всего лишь пассажирским лайнером. Маринеско дали приказ - топить всех, кто пытается сбежать от справедливого советского возмездия. Что он и сделал.

Обидно. Фильмов по тв крутят много и разных, цветных, широкоформатных и даже со звуком. А правдивых - вот где слезу ронять. Да ладно-б не могли - можем! “Торпедоносцы” самый блестящий тому пример. От сценария до декораций. Нет, подай нам эту щуку или там судьбу человека, или сражающихся за родину и прочая, прочая. Что-ж, какие наши годы, подождем Голливуда. Нам нужнее сериал слепить про мафию, или бухнуться в супершоу по случаю скажем - даже и говорить не будем, не важно. Были-б деньги. А они есть. Нам важнее срочно вернуть иссушеному тоской народу этого члена в шинели - эдмундыча, на его законное на лубянской. Или что-нибудь ужасно патриотическое грянуть, желательно мощным хором. Тьфу!

Возвращаюсь к теме - итак, я был полностью согласен с общепринятой и единственной и сейчас версией того, почему Маринеско не дали Героя - строптив был и не любил, или не истово любил, начальство. А вот почитал кое-что, в последнее время, и призадумался. Предлагаю и вам призадуматься, по прочтении предлагаемых ниже, в недостойном моем переводе, статьи “Памяти Вильгельма Густлова” и мемуар уцелевшего с “Густлова” моряка. А уж после того, в конце, предложу и свою версию. Итак, был холодный вечер 30 января 1945 года, шел снег, лайнер вытягивали в море буксиры...

В память лайнера Wilhelm Gustloff (Джейсон Пайпс)

Характиристики и фото лайнера Wilhelm Gustloff

Wilhelm Gustloff (25484 BRT) был спущен на воду в 1937 году, в качестве главного украшения организации “Сила через радость” (Kraft durch Freude - KdF), являющейся частью всегерманской организации “Рабочий фронт”, нечто вроде профосоюзов после того, как собственно профсоюзы были распущены НСДАП. KdF видела свою задачу в организации досуга масс - путешествия, круизы, концерты и культурные мероприятия. Прежде всего эта деятельность была обращена к рабочим, т.е. выполнялись предвыборные обещания НСДАП - все немцы равны и являются единым целым, что доступно богатым, то доступно и беднякам. Лайнер Wilhelm Gustloff был назван так по имени человека, некторое время считавшегося кем-то вроде нацистского великомученика - этот человек возглавлял НСДАП Швейцарии и был убит в 1936 г. Вот почему его именем и был назван крупнейший лайнер пассажирского “Силы через радость”, и его вдова участвовала в торжествах по случаю спуска судна, разбив традиционную бутылку шампанского о форштевень. Итак, Wilhelm Gustloff стал флагманом немалой флотилии “Силы через радость”, причем очень многие его собратья - большие и малые суда, разделили его или подобную участь в конце войны.

После ввода в строй в течении 2-х лет лайнер эксплуатировался, как круизный, совершая круизы в Атлантике, Средиземноморье и морях Севера. В мае 1939 г., за 4 месяца до начала Второй мировой войны, лайнер совершил рейс, отличавшийся от прежних - в компании с 5 другими лайнерами все той-же организации “Сила через радость”, судами Robert Ley, Deutsche, Stuttgart, Sierra Cordoba и Oceana, лайнер принял участие в операции по вывоза знаменитого Легиона Кондор из Испании, после завршения там гражданской войны. Wilhelm Gustloff вместе с другими судами прибыл в порт Виго 24 мая 1939 г., доставив в Испанию большое количество медикаментов и других материалов - как подарок Испанской Организации Социальной Помощи. 26 мая Легион был погружен на борт судов флотилии, и отбыл в Германию. Wilhelm Gustloff взял на борт 1405 человек. В порту Гамбург флотилию встречали яхта “Гамбург”, линкоры “Адмирал граф Шпее” и “Адмирал Шеер”.

22 сентября, непосредственно перед началом войны, лайнер был официально зачислен во вспомогательный флот ВМФ Германии как госпитальное судно, получив классификацию “Госпитальное судно Д”. Госпитальные суда такого рода использовались как плавучие госпитали для раненых и больных и находились под международной юрисдикцией, т.е. согласно международным соглашениям, касающимся судов такого рода, они были окрашены в белый цвет с зеленой полосой вдоль всей длины корпуса по обеим бортам и красными крестами на палубах и бортах. Им также было запрещено иметь на борту какое-бы то ни было оружие. Во Вторую мировую войну лайнер вступил в качестве плавучего госпиталя.

Первую партию раненых Gustloff принял в конце польской кампании, в Данциге. Это были раненые поляки из к тому времени разбитой польской армии, в количестве 685 солдат и офицеров. После чего Gustloff еще долго оставался в Данцигской бухте в качестве госпиталя, а чуть позже принял участие в репатриации прибалтийских немцев из стран Балтии, которые должен был оккупировать Советский Союз. Помимо Gustloff, в этой операции принимали участие Robert Ley, Deutsche, Stuttgart, Sierra Cordoba и Oceana. С мая по июль 1940 года лайнер находился в качестве плавучего госпиталя в Норвегии в порту Осло, принимая на борт раненых и больных во время норвежской кампании. 2 июля лайнер вышел из Осло на Штеттин, имея на борту 563 раненых. В конце лета и осенью 1940 года, Gustloff готовился к предполагавшейся операции “Морской лев” - вторжению на Британские острова. Когда операциюю отменили, Gustloff снова снялся на Осло, 20 октября 1940 г. Там он взял на борт 414 раненых и доставил их в Свинемюнде. После этого рейса служба лайнера как госпитального судна прекратилась, и он был отправлен в Готенхафн(Гдыня) в качестве плавучей казармы для экипажей субмарин ВМФ Германии. С 22 сентября 1939 года по 20 ноября 1940 года Gustloff принял на борт и обсдужил в общей сложности 3151 раненых и больных, и четырьмя рейсами доставил 1961 больного в Германию.

В качестве плавказармы лайнер нес свою службу в течении 4 лет, стоя на якоре в Готенхафн. В январе 1945 года лайнер вышел, наконец, снова в море, чтобы принять участие в крупнейшей операции по эвакуации в истории - миллионов беженцев, солдат, раненых, больных и других людей, любыми путями стремящихся избежать оккупации надвигающихся советских войск райнов Восточной Пруссии и Данцига. Операция вошла в историю под названием “Ганнибал”.

По приказу гросс-адмирала Деница, в эвакуации были задействованы все плавсредства, от гигантских пассажирских лайнеров до вспомогательных судов ВМФ и даже чисто военных кораблей. Среди лайнеров большинство использовалось подобно Gustloff, в качестве плавказарм в гаванях Данциг, Пиллау и Готенхафн. Самыми большими были: Cap Arcona (27561), Robert Ley (27288), Hamburg (22117), Hansa (21131), Deutschland (21046), Potsdam (17528), Pretoria (16662), Berlin (15286), General Steuben (14660), Monte Rosa (13882), Antonio Delfino (13589), Winrich von Kniprode (10123), Ubena (9554), и Goya.

В общем и целом сама операция оказалось успешной - было эвакуировано свыше 2 миллионов человек. Если бы не эвакуация, судьба многих и многих из них, в зоне советской оккупации, могла бы оказаться весьма плачевной. В ходе эвакуации погибло порядка 25-30 тысяч, большая часть из погибших приходится на долю потопленных лайнеров Gustloff и Goya (свыше 15 тысяч). Сопоставляя количество спасенных и погибших, а также время, место и условия эвакуации (январь - май 1945 г.), нельзя не удивляться размаху и решимости германских ВМФ.

Когда Gustloff выходил из бухты Готенхафн, 30 января 1945 года, погода была весьма неважной - ветер силой до 7 баллов, снег, температура воздуха -10 по Цельсию, в воде ледяная шуга. В такой воде шансы выжить были равны нулю - несколько минут от силы. Gustloff был один, никакой защиты, кроме нескольких зениток. Против подводных лодок защищаться было нечем.

На борту находилось, согласно судовым спискам пассажиров, 918 офицеров и матросов ВМФ, 173 члена экипажа, 373 члена женской вспомогательной организации ВМФ, 162 раненых и 4424 беженца, итого - 6050 человек. Но это были официальные записи, не уичтывающие сотни и тысячи, так сказать, “зайцев”, правдами и неправдами ухитрившимися попасть на борт. Согласно последним исследованиям, общее число было 10852 человека!

Итак, в 21.08 по времени Готенхафна, или в 17.08 по московскому, совесткая субмарина С-13, под командованием Александра Маринеско, поразила лайнер залпом из 3-х торпед. Лайнер сразу накренился на правый борт, затем выпрямился, затем снова накренился. Лайнер немедленно выпустил в воздух сигнальные ракеты бедствия и вышел в эфир с сигналом SOS. Согласно показаниям пережившего трагедию боцманмата Карла Хоффмана (полностью они даются ниже), первая торпеда попала в носовую часть судна, вторая в район плавательного бассейна, и третья в середину судна, приблизительно в район носовой части машинного отделения. Вскоре бак был практически под водой, а корма поднялась в воздух. Приблизительно через 50 минут после атаки лайнер ушел в ледяные воды Балтики, унеся с собой 9343 жизней, среди них женщин и детей.

Каким-то чудом спаслось 1239 человек, в основном благодаря самоотверженности германских судов кораблей, откликнувшихся на сигналы бедствия. Торпедный катер Т-36 спас 564 человека, катер Löwe спас 472, тральщик M387 - 98 человек, тральщик М375 спас 43, тральщик M341 - 37, трампер Gotland спас 2, сторожевик 1703 спас годовалого ребенка.

Гибель лайнера Wilhelm Gustloff явилась беспрецедентной катастрофой в истории мореплавания вообще и войн на море в частности - хотя бы по количеству погибших, никогда до и никогда после не погибало столько людей в результате потопления одного судна. Трагедия погибших и выживших не имеет границ или национальностей - остатется только молиться, чтобы никогда ничего подобного нигде и ни с кем не повторилось.

Останки лайнера в настоящее время недоступны большинству водолазов и официально обозначены как массовое захоронение. Корма и носовая часть сохранились достаточно хорошо, тогда как средняя часть судна практически полностью разрушена.

Свидетельствует очевидец - обер-боцманмат Карл Хоффман

Карл Хоффман спасся с борта Wilhelm Gustloff, написав воспоминания о трагедии, участником которой он стал.

Wilhelm Gustloff находился под двойным командованием - как судно, лайнер возглавлялся капитаном торгового флота Фридрихом Петерсеном, а как плавказарма 2 учебной дивизии подплава, лайнер воглавлялся офицером ВМФ Вильгельмом Цаном.

К вечеру 22 января 1945 года лайнер был подготовлен к рейсу и погрузке пассажиров - тысяч изможденных, обмороженных и раненых беженцев. Термометр показывал 14 градусов ниже нуля, кругом царили хаос и развал.

В собственно гавани Готенхафн находилось порядка 60 тысяч беженцев, и как только были установлены трапы, тысячи людей бросились на штурм. В ходе посадки многие дети, в возникшей давке, были разлучены с родителями.

На борт судна поднялись около 400 девушек - сотрудниц женской вспомогательной организации ВМФ, в возрасте от 17 до 25 лет. Их разместили в плавательном бассейне на палубе Е. Разумеется, девушки были более чем рады, в виду грозящей советской оккупации Восточной Пруссии, покинуть Готенхафн. Уторм 29 января в Готенхафн прибыл еще один госпитальный поезд, раненых разместили на солнечной палубе.

Теперь на борту находилось порядка 7-8 тысяч человек, но сколько их было точно, установить не удалось и по сей день. Лайнер был буквально набит битком, и каюты, и коридоры и проходы, были переполнены.

В качестве противовоздушной обороны, на верхней палубе установили пару зенитных орудий.

Спасательными средствами были обеспечены порядка 60% пассажиров.

Во вторник 30 января, 12.30 местного времени, к лайнеру подошли 4 буксира и отвели его от причала. Погодные условия были плохими - ветер силой до 7 баллов, температура 10 градусов ниже нуля, шуга.

Я был назначен старшиной зенитного расчета. По выходу, на палубах началось обледенение, и мы должны были постоянно очищать орудия от льда. Впереди лайнера следовал тральщик, для поиска и уничтожения мин. Стемнело, и стало еще холоднее. Внизу на смену чувств радости и облегчения пришла подавленность, т.к. многие беженцы начали страдать от морской болезни. Но большинство считало себя в полной безопасности, твердо веря, что через пару дней они достигнут Штеттина или Дании.

Моя вахта началась в 21.00. Все было тихо и спокойно. И вдруг, где-то в 21.10, раздались взрывы. Сначала я подумал, что мы наскочили на мины. Но позже узнал, что нас поразали торпеды, выпущенные советской подлодкой С-13, ей командовал Александр Маринеско. Тысячи людей впали в панику. Многие начали прыгать за борт, в ледяные воды Балтики. Сначала судно накренилось на правый борт, но затем выпрямилось, и в это время в лайнер попала еще одна торпеда, в район бака. Мы находились в районе побережья Штольпмюнде, Померания. Немедленно подали сигнал SОS и начали выпускать сигнальные ракеты.

Удар второй торпеды пришелся на участок судна, на котором размещался плавательный бассейн. Почти все девушки погибли, их буквально разорвало на куски. Я хотел было вернуться в свою каюту и взять несколько личных вещей, но это было уже невозможно. Тысячи людей рвались с нижних палуб наверх, подгоняемые снизу потоками воды.

Карабкаясь наверх, люди беспрерывно и страшно кричали и толкались, те, кто упал, были обречены, их затаптывали насмерть. Никто не мог помочь беспомощным - беременным женщинам и раненым солдатам. Толпы людей брали штурмом спасательные шлюпки, и речи не было о исполнении знаменитой заповеди “Женщины и дети - первыми!”. Никто никому не подчинялся, верх брали те, кто был физически сильнее. Многие шлюпки, покрытые льдом, не могли быть спущены вообще, а я наблюдал, как у ряда спускаемых шлюпок обрывался один из фалиней, и шлюпка вываливала всех находящихся в ней людей вниз в ледяной ад. Лайнер продолжал погружаться в воду носом, релинги бака были уже под водой, и спуск шлюпок стал еще более затруднительным.

Некоторое время я стоял на солнечной палубе, наблюдая этот кошмар. Некоторые семьи и отдельные люди, у которых было личное оружие, предпочли застрелиться, нежели погибнуть гораздо более мучительной смертью в ледяной воде и мраке. А тысячи других продолжали цепляться за лайнер, в то время, как он продолжал погружаться.

Я думал, что мне не выбраться. Я прыгнул в воду и начал быстро отплывать в сторону, чтобы меня не затянуло в воронку. Сначала холод вообще не ощущался, и вскоре я смог зацепиться за брот переполненной спасательной шлюпки (вдоль бортов спасательных шлюпок протянуты специальные спасательные лини именно для этой цели - авт.). Картина, мне открывшаяся, была воистину ужасной. Дети, на которых одели спасательные жилеты, переворачивались вниз головой, и над водой выдавались только их беспощно дрыгающиеся ноги. Кругом уже плавали мертвецы. Воздух был наполнен криками умирающих и призывами о помощи. В меня вцепилось двое детей, они кричали и звали родителей. Я ухитрился поднять их на борт шлюпки, но спаслись они или нет, я так и не узнал.

Затем я ощутил свою слабость - наступило переохлаждение. Я смог зацепиться за металлический спасательный плотик - на расстоянии приблизительно 50 ярдов от тонущего лайнера. Нос почти полностью погрузился, корма поднялась в воздух, а сотни людей все еще находились там, дико крича. Скорость погружения возрастала. Затем, вдруг, наступила мертвая тишина. Wilhelm Gustloff исчез под водой, унеся с собой жизни тысяч людей. Самая большая в истории мореплавания катастрофа длилась приблизительно 50 минут.

В течении приблизительно 20 минут, самых страшных минут в моей жизни, я просто куда-то плыл. Время от времени меня накрывала ледяная шуга. Крики вокруг меня становились все тише и раздавались все реже. Затем случилось то, что я считаю чудом. Я увидел надвигающуюся на меня тень и закричал, собравшись с последними силами. Меня заметили и подняли на борт.

Спас меня торпедный катер Т-36. Экипаж катера помогал нам, спасенным, всеми имеющимися средствами - горячий чай, массаж. Но многие спасенные умирали уже на борту, от переохлаждения и шока. Среди спасенных были и беременные, и так уж получилось, что членам экипажа пришлось попробовать себя в роли акушерок в ту ночь. Родилось трое детей. Катер Т-36 был частью эскадры, которой командовал лейтенант Херринг, и задачей которой было эскортирование тяжелого крейсера “Адмирал Хиппер”. Крейсер также шел из Восточной Пруссии, имея на борту беженцев. Внезапно катер резко изменил курс, взвыли машины. Как я позже узнал, заметили след двух торпед, одна прошла по правому борту, от другой катер смог уклониться резким маневром. Пворот было настолько крутым, что часть спасенных, находящихся на верхней палубе, выпала за борт и утонула. Но 550 человек было спасено. Из-за большой опасности повторной атаки субмарины, катер отошел от места катастрофы и в 02.00 31 января прибыл в Сашшнитц. Спасенные были перегружены на борт датского плавучего госпиталя Prinz Olaf, который стоял там на якоре. Многих отправили, на носилках, на берег. Нас, военных моряков, разместили в казармах. Лейтенант Херринг находился все время на мостике и отдал честь в тот момент, когда последний спасенный покинул брот катера. Как я позже узнал, спаслось только 996 человек из приблизительно 8000 находившихся на борту.

Мы, спасшиеся военные моряки, еще раз избежали смерти. Как моряки ВМФ Германии, мы все были товарищами, мы любили нашу родину и считали, что мы делаем правое дело, защищая ее. Мы не считали себя героями, а смерть нашу героической, мы просто исполняли свой долг.

Трагедия лайнера Wilhelm Gustloff, ставшего массовой могилой тысяч и тысяч людей, должна быть постоянным напоминанием власть имущим - война и ее ужасы не должны повториться!

Заключение

Для тех, кто не в курсе - как водится, нас с детства учили, что Маринеско не абы кого на дно отправил, а отборнейших немецких асов-подводников и кучу эсэсовского отребья, в панике убегающего от справедливого советского возмездия. И, как водится, немного сказали не то и немного не так - как видим, утопил он хорошо, если несколько сот действительно военных, а с ними прихватил и несколько тысяч тех, кто к войне имел не совсем прямое отношение, т.е. просто гражданских лиц. А и после “Густлова” Маринеско ведь не успокоился, не тот он был человек. Спутал он свою цель с крейсером “Эмден” или знал, кого бил, про то ему только ведомо. Но торпеды он всадил в еще один лайнер, “Генерал фон Штойбен”. Лайнер, а не лайбу с лодочником бородатым, махающим веслами, дабы эвакуировать пару трясущихся от страхов эсэсовских молодчиков. Вместе с лайнером отправились на тот свет еще 3 500 душ, всего лишь через 10 суток после гибели “Густлов”, там еще и тела не остыли.

Лично для меня и вопроса нет насчет прав Маринеско или нет, герой он или убийца. “Густлов” шел без огней, как вспомогательный корабль ВМФ, вооруженный зенитками - Маринеско не только имел право его прикончить, но и был обязан. Если кто тут и виноват, так это те - наверху которые, всегда и везде знающие, что для счастья надо. Два самых бесчеловечных режима мира вели самую безжалостную войну, рубая, в упоении, всех и вся. Что Маринеско было делать - всплыть и спросить у вахтенного штурмана “Густлова”, кого это они везут, куда и в каком количестве? И попросить списки? У него приказ - воспрепятствовать эвакуации войск из окруженной Восточной Пруссии. Он и воспрепятствовал. Как умел.

А вот дальше начинается совдепия в доблестях своих - не только Маринеско Героя не дали, но и вышибли из флота при первой, можно сказать, возможности. Уже известно, впрочем, что никакого траура в Германии по случаю гибели “Густлова” обьявлено не было, и личным врагом рейха Маринеско тоже не обьявляли. Ну и что? Больше, чем он, никто из советских подводников не сделал. В авиации были Покрышкин и Кожедуб, а на флоте, пожалуй, только Маринеско. Лунин было попытался, но уж больно сомнительная она, его атака на “Тирпиц”. И вот ему-то, подводнику номер один, Героя и не дали. Интересно, почему. Читаю там и сям и один везде довод - пил и крыл начальство, не в меру. А между прочим, Покрышкин начальству как-то в морду дал, и ничего, трижды Герой. Хотя и был уже под трибуналом. Так за что так с Маринеско? Ужели за пьянки? Россия вообще, и флот ее в особенности, пили, пьют и будут пить, и если к кому за пьянки и придирались - т.е. при условии, что офицер был дельный, - то чаще для того, чтобы скрыть истинные мотивы.

Мне кажется, была тут обыкновеннейшая политика. Давайте посчитаем - парой залпов, в одном походе, Маринеско отправил на тот свет, по самым скромным подсчетам, свыше 10 тысяч человек! Хочется, для несведущих, повторить - гибель “Густлова” была крупнейшей в истории человечества морской катастрофой, “Титаник” по сравнению с победными залпами Маринеско глядится, как перевернувшаяся на пруду лодочка с пьяными отдыхающими. Круче Маринеско были, пожалуй, только экипажи тех Б-29, что укрощали Японию - атомными бомбами. А в общем, цифры-то сопоставимы. Там и там - десятки тысяч. Только, правда, Маринеско без атомных бомб обошелся, всего двух на тот момент на всей планете. Маринеско и десятка торпед хватило. Из моих, сознаюсь, скромных знаний истории Второй мировой никого и ничего другого, сопоставимого по масштабам, не всплывает.

А теперь вспомним наше политбюро и товарища Сталина - тут вам и приказы, требующие навести порядок и прекратить бесчинства на немецкой земле, и хлеб для прокорма оккупированной Германии из голодающей России - это что, от больших любви и гуманизма? Да нет, это от большой политики. Чего еще оставалось? Или немцев истребить, или, коли не выходит, как-то их тянуть на свою сторону. И если попытаться взгромоздиться на высоты большой политики, то становится понятно, что возвеличивать человека, прихлопнувшего парой ударов больше гражданских немцев, чем кто-бы ни было, не совсем для этих самых немцев будет привлекательно. Это ведь не бомбардировки немецких городов союзной авиацией - там не было конкретных личностей. Там были сотни самолетов, и их кстати сбивали. А тут - один человек, парой залпов.

Американцы в таких случаях не стеснялись и не стесняются - те, кто усмирял Японию атомом, герои, и все тут! А если кое-кого из них потом совесть заела и они с ума сошли, так это уже их личное дело. Нашим, как Маринеско, было не до угрызений - с голоду-б не сдохнуть, после того, как из флота вышибли. А потом еще и лагеря...

Так вот американцы могли, а мы нет. Мы всегда стеснялись. Когда один наш губил много ихних, тогда и стеснялись. Когда много своих - у-у, тут другое дело, тут ура и вперед на коне, прямиком на Манежную. Или куда попадется, лишь бы в бронзе или граните или хрен с ним в гипсе. На том мы - с 17-го - стояли, стоим и, боюсь, стоять будем.

К оригиналу статьи >>>

К сайтам: www.morflot.org, www.morvesti.ru